Организаторы вечера: Русский национал-большевистский фронт (РНБФ) и Русское общественное движение (РОД).
Выступают известные Русские поэты: Всеволод Емелин emelind, Константин Крылов krylov, Иван Струков istukov , другие поэты (в основном молодежь), писатели Юрий Екишев ekishev_yuri (бывший политзаключенный по 282 ст. УК РФ), Сергей Морозов ms1970, полковник ГРУ Владимир Васильевич Квачков (недавно начался четвертый по счету суд по делу "о покушении на чубайса"), ряд Русских музыкантов (список уточняется).
Весь сбор, собранный на вечере пойдет на помощь Русским политзаключенным.
Начало вечера в 17-00. Вход свободный.
http://moo-nbp.livejournal.com/922948.h
Новая военная книга
Повесть.
10. Москва
— Родненький, я поеду с тобой, хотя бы до Москвы...
— Нет, не надо.
— Потом вернусь обратно. Мне так будет легче, а? Ну, заяц...
— Ну, хорошо, подлиза... Но только до Москвы. Ох, бабушка бы изворчалась: далеко, дорого...
( Read more... )
Повесть.
10. Москва
— Родненький, я поеду с тобой, хотя бы до Москвы...
— Нет, не надо.
— Потом вернусь обратно. Мне так будет легче, а? Ну, заяц...
— Ну, хорошо, подлиза... Но только до Москвы. Ох, бабушка бы изворчалась: далеко, дорого...
( Read more... )
Новая военная книга
Повесть.
8. Любовь
К тебе входят друзья, но ты не можешь пошевелиться. И они не могут освободить тебя: они не видят, что ты лежишь не просто так, что ты не ленишься, не нежишься в чистой постели впервые за бесконечное время, и ты сам не веришь в то, что с тобою происходит: тело превратилось в поле битвы — за каждой складкой простыни кто-то притаился и лежит, ждет, наверное, разведчик или снайпер.
( Read more... )
Повесть.
8. Любовь
К тебе входят друзья, но ты не можешь пошевелиться. И они не могут освободить тебя: они не видят, что ты лежишь не просто так, что ты не ленишься, не нежишься в чистой постели впервые за бесконечное время, и ты сам не веришь в то, что с тобою происходит: тело превратилось в поле битвы — за каждой складкой простыни кто-то притаился и лежит, ждет, наверное, разведчик или снайпер.
( Read more... )
Новая военная книга
Повесть.
6. Дом
Вокзал выплюнул нас, как кит — Иону. И мы оказались один на один с тем, от чего убегали всеми силами — с настоящим домом. Нет, в коротких очередях из слов и букв, называемых мыслями, мы были, конечно, здесь, но только в другом доме — где все правильно и никому ничего не надо объяснять, ни с кем спорить.
В том, желанном и ненастоящем доме и городе — все девчонки были наши, все ждали нас с нетерпением, а мы были героями. Но в том городе, что встретил нас хмурым весенним утром — мы были чужаками.
( Read more... )
Повесть.
6. Дом
Вокзал выплюнул нас, как кит — Иону. И мы оказались один на один с тем, от чего убегали всеми силами — с настоящим домом. Нет, в коротких очередях из слов и букв, называемых мыслями, мы были, конечно, здесь, но только в другом доме — где все правильно и никому ничего не надо объяснять, ни с кем спорить.
В том, желанном и ненастоящем доме и городе — все девчонки были наши, все ждали нас с нетерпением, а мы были героями. Но в том городе, что встретил нас хмурым весенним утром — мы были чужаками.
( Read more... )
Новая военная книга
Повесть.
4. Отпуск
Отпуск — это черновик того возвращения, которое когда-нибудь будет, или от которого откажешься навсегда, если не сможешь вернуться.
Многие не могут доехать обратно до дома, прячутся от этого возвращения на первой попавшейся забытой станции. Пройдя все сражения — боятся мира, которому по приходе обратно надо что-то сказать, произнести... И чаще всего те пророчества, что мы несем миру, приходя домой — это пророчества о проигранной войне, о телах, валяющихся на улицах, о тех, кто сгорел заживо.
( Read more... )
Повесть.
4. Отпуск
Отпуск — это черновик того возвращения, которое когда-нибудь будет, или от которого откажешься навсегда, если не сможешь вернуться.
Многие не могут доехать обратно до дома, прячутся от этого возвращения на первой попавшейся забытой станции. Пройдя все сражения — боятся мира, которому по приходе обратно надо что-то сказать, произнести... И чаще всего те пророчества, что мы несем миру, приходя домой — это пророчества о проигранной войне, о телах, валяющихся на улицах, о тех, кто сгорел заживо.
( Read more... )
Новая военная книга
Повесть.
2. Девушка
Царапина, царапина, контузия. После еще одной контузии, с легким ранением, вместе со слухом я потерял еще и ум.
Вернее, стал экономней и суше — меня перестали интересовать те места, что я пытался использовать для “наведения мостов” с ней, для “осуществления плана” по женской части, для “реализации умной и деятельной мужской части натуры” — выставки друзей и выпивки, концерты новой музыки и прочие телодвижения; а также, заодно — газетный и книжный мусор, и телевизионный вдобавок — та ртуть, которая плескалась в голове и груди и называлась умишком, и тревожилась обо всем загодя — вдруг будто взлетела куда-то вверх, перегревшись от невиданной температуры.
( Read more... )
Повесть.
2. Девушка
Царапина, царапина, контузия. После еще одной контузии, с легким ранением, вместе со слухом я потерял еще и ум.
Вернее, стал экономней и суше — меня перестали интересовать те места, что я пытался использовать для “наведения мостов” с ней, для “осуществления плана” по женской части, для “реализации умной и деятельной мужской части натуры” — выставки друзей и выпивки, концерты новой музыки и прочие телодвижения; а также, заодно — газетный и книжный мусор, и телевизионный вдобавок — та ртуть, которая плескалась в голове и груди и называлась умишком, и тревожилась обо всем загодя — вдруг будто взлетела куда-то вверх, перегревшись от невиданной температуры.
( Read more... )
Новая военная книга
Повесть.
1. Война со смертью
"Первая неделя, первые семь дней, минут, секунд..."
Несущие ее, смертушку, как говорили деды, вступили в заговор молчания — не говорить о том, что несет жизнь, как будто ее нет, как будто нет ни истины, ни правды, ни тех, кто противостоит ее наступлению со всей своей болью и духом, укрепляющим и отрезвляющим чувства.
Друг мой, неся ее за своим плечами, неуклюже сложился, протискиваясь в нашу низенькую землянку, основательно отрытую и обустроенную мной на зиму:
— Ну как жизнь?
Что я скажу ему — что нет смерти, которую он принес за своими плечами? Нет ее, невидимой ему, только лишь потому, что он — не чует? И для того, чтобы увидеть ее, нельзя быть ни чувственным, ни бесчувственным, но иным — судящим все одним северным духом и чутьем: духом любви и войны со смертью, дыхание которой уже коснулось многих — и мало сделано: кроме любви и боли, и желания сделать хоть какую-то защиту из чужой каменистой сухой земли, что еще есть у тебя? Грязные тряпочки от ран?
( Read more... )
Повесть.
1. Война со смертью
"Первая неделя, первые семь дней, минут, секунд..."
Несущие ее, смертушку, как говорили деды, вступили в заговор молчания — не говорить о том, что несет жизнь, как будто ее нет, как будто нет ни истины, ни правды, ни тех, кто противостоит ее наступлению со всей своей болью и духом, укрепляющим и отрезвляющим чувства.
Друг мой, неся ее за своим плечами, неуклюже сложился, протискиваясь в нашу низенькую землянку, основательно отрытую и обустроенную мной на зиму:
— Ну как жизнь?
Что я скажу ему — что нет смерти, которую он принес за своими плечами? Нет ее, невидимой ему, только лишь потому, что он — не чует? И для того, чтобы увидеть ее, нельзя быть ни чувственным, ни бесчувственным, но иным — судящим все одним северным духом и чутьем: духом любви и войны со смертью, дыхание которой уже коснулось многих — и мало сделано: кроме любви и боли, и желания сделать хоть какую-то защиту из чужой каменистой сухой земли, что еще есть у тебя? Грязные тряпочки от ран?
( Read more... )
Новая военная книга
Повесть.
Война предпочтительней мира, удаляющего нас от Бога.
св. Григорий Богослов
Предисловие к "новой военной книге"
Афганистану, Чечне и Москве
Предки мои, книжные печорские усть-цилёмы, староверы, смешавшиеся с вековавшими на Печоре коми-зырянами, хоть и прозывавшими их "столоверами", но беззлобно, наставляли и напутствовали меня попросту: "Головушку береги, пригибай, земля — достояние человека, матушка, послушай ее... Да крестися, хоша по-старому, хоша по-новому, не брезгай..."
Зырянские же отцы говорили другое: "Никогда мы не воевали ни с кем; на земле нашей от сотворения мира была всего одна война — гражданская — да и та прокатилась кипятком где-то поверх нас: нелюди то были, нелюди, восставшие демоны. Не велит Бог лгать и пить кровь: “мир народам, земля крестьянам”, как же! — земли тут всегда было всем вдоволь, и мира больше, чем в другом месте — и за что было убивать людей? За власть... Только брали и брали на войну — одних лучших..."
Поклонился им, и — похрумкал по снегу в новых сапогах на станцию.
Деды знали, что говорили, долбили мою бритую головушку своими и книжными словами, как дятлы, когда я приезжал на каникулы из города. Тяжелей не было муки, когда рядом — Печора, за дверью — банка с червяками, удочка, снасти "на крупную", а они знай себе — поучают. И вот — слова их начали сбываться, а я и не заметил, как они взяли свое и хозяйничают вместо меня.
( Read more... )
Повесть.
Война предпочтительней мира, удаляющего нас от Бога.
св. Григорий Богослов
Предисловие к "новой военной книге"
Афганистану, Чечне и Москве
Предки мои, книжные печорские усть-цилёмы, староверы, смешавшиеся с вековавшими на Печоре коми-зырянами, хоть и прозывавшими их "столоверами", но беззлобно, наставляли и напутствовали меня попросту: "Головушку береги, пригибай, земля — достояние человека, матушка, послушай ее... Да крестися, хоша по-старому, хоша по-новому, не брезгай..."
Зырянские же отцы говорили другое: "Никогда мы не воевали ни с кем; на земле нашей от сотворения мира была всего одна война — гражданская — да и та прокатилась кипятком где-то поверх нас: нелюди то были, нелюди, восставшие демоны. Не велит Бог лгать и пить кровь: “мир народам, земля крестьянам”, как же! — земли тут всегда было всем вдоволь, и мира больше, чем в другом месте — и за что было убивать людей? За власть... Только брали и брали на войну — одних лучших..."
Поклонился им, и — похрумкал по снегу в новых сапогах на станцию.
Деды знали, что говорили, долбили мою бритую головушку своими и книжными словами, как дятлы, когда я приезжал на каникулы из города. Тяжелей не было муки, когда рядом — Печора, за дверью — банка с червяками, удочка, снасти "на крупную", а они знай себе — поучают. И вот — слова их начали сбываться, а я и не заметил, как они взяли свое и хозяйничают вместо меня.
( Read more... )
В связи с этим начну выкладывать повесть, которой уже, оказывается, десять лет (увы, в ЖЖ невозможно передать то, как должен быть устроен текст на странице).
Путь к Пара Беллуму начинался в частности и с таких размышлений. Уже упоминал, что долго мучался с эпиграфом – вот как раз к этой самой повестушечке.
О фильме "Русское сопротивление".
Войска пытаются приготовить к подавлению национального восстания и народного ополчения?
Два дня назад, в связи с войсковыми международными учениями "Запад-2009", один из членов руководства "Народного ополчения" заметил, что в репортаже НТВ говорилось о народных ополченцах на помощь к которым прибывают отряды поддержки, и далее регулярные войска разбивают этого "условного противника".
Я посмотрел воскресную вечернюю сводку новостей на Первом канале за неделю. Это не НТВ и потому про ополченцев не было ни слова. Зато говорилось о неких партизанах, которым на помощь высаживался десант, и даже самолет садился на часть Брянского шоссе, превращенного во взлетно-посадочную полосу. Бронетехника же регулярных войск форсировала по понтонам Березину и успешно разбивала "противника", спрятавшегося в Брянских лесах, что конечно вызывало очень противоречивые чувства…
Может корреспонденты так преподнесли это событие или же напутали по незнанию материала… Или же необъявленные цели учений так завуалировано и мягко попытались внедрить в общественное сознание – дескать смотрите, сильно не дергайтесь… Даже из лесов выкурим…
Для прояснения ситуации я обратился к нашему сподвижнику из Белоруссии с просьбой собрать материалы по учениям и откомментировать.
( Read more... )
Дыхание ветра
Повесть.
Слова войны (вечер Мамаева побоища)
Нам очень не хватало тех, кто не пришел, кто побоялся оставить жену или старых родителей, или удачную охоту — кого не благословил Бог.
( Read more... )
Повесть.
Слова войны (вечер Мамаева побоища)
Нам очень не хватало тех, кто не пришел, кто побоялся оставить жену или старых родителей, или удачную охоту — кого не благословил Бог.
( Read more... )
Дыхание ветра
Повесть.
Рыба и змея
У нас, в нашем глухом краю, в земле хариусов*, нет змей — и поэтому меня так поразил дракон на иконе — весь в чешуе, очень похожий на рыбу, только не такой — сухой, безводный, как переродившаяся рыба, способная жить без воды, привыкшая к совсем другой пище, как медведь-людоед из детской истории, попавший мордой в ловушку и способный жить, только лакая кровь — охота на них совсем другого рода. Мы растянулись по влажной дороге, вьемся по лесу, все как один — будто тело рыбы, медленно плывущей через водоросли: чешуя кольчуги тускло блестит на солнце, покрытая пылью. Двигаемся от речки к речке, от источника к источнику, от одного креста, недавно воздвигнутого, к другому, совсем уж старому, серому, чуть поблескивающему серебряной сединой иссеченного жаром и холодом дерева, еще хранящего полуистлевшую надпись, которую с трудом разбирает глаз: “Па-рас-ке-ва...”
( Read more... )
Повесть.
Рыба и змея
У нас, в нашем глухом краю, в земле хариусов*, нет змей — и поэтому меня так поразил дракон на иконе — весь в чешуе, очень похожий на рыбу, только не такой — сухой, безводный, как переродившаяся рыба, способная жить без воды, привыкшая к совсем другой пище, как медведь-людоед из детской истории, попавший мордой в ловушку и способный жить, только лакая кровь — охота на них совсем другого рода. Мы растянулись по влажной дороге, вьемся по лесу, все как один — будто тело рыбы, медленно плывущей через водоросли: чешуя кольчуги тускло блестит на солнце, покрытая пылью. Двигаемся от речки к речке, от источника к источнику, от одного креста, недавно воздвигнутого, к другому, совсем уж старому, серому, чуть поблескивающему серебряной сединой иссеченного жаром и холодом дерева, еще хранящего полуистлевшую надпись, которую с трудом разбирает глаз: “Па-рас-ке-ва...”
( Read more... )
Дыхание ветра
Повесть.
Огонь благодати
Огонь благодати, приносящей милость, изгоняющей страх, дающей надежду, укрепляющей еще младенческую веру, приводящей к любви — вот что мы получили внутрь, когда сделали всего лишь один шаг навстречу словам, которые принес Стефан, принимая от него имена при крещении: Михаил... Александр...
( Read more... )
Повесть.
Огонь благодати
Огонь благодати, приносящей милость, изгоняющей страх, дающей надежду, укрепляющей еще младенческую веру, приводящей к любви — вот что мы получили внутрь, когда сделали всего лишь один шаг навстречу словам, которые принес Стефан, принимая от него имена при крещении: Михаил... Александр...
( Read more... )
Дыхание ветра
Повесть.
В лесу, за рекой
Время меняется, как ветер — то сильное, рвущее одежду, то тихое, но всегда подгоняющее в одном направлении — потихоньку к Богу. Сам не замечаешь, как на твоих глазах с каждым годом незаметно остывало весеннее солнце, означавшее в детстве жизнь, сущность надежды, начало радости, даже если что-то случилось, даже если кого-то из взрослых увели мимо, навсегда, куда-то навсегда — и на миг все застывает — крошки зерен в бородах оставшихся здесь, по эту сторону, за поминальным столом, засохшие ягоды на приманку для птиц, весенний мусор, вытаявший из снега и занесенный с обувью внутрь избушки...
( Read more... )
Повесть.
В лесу, за рекой
Время меняется, как ветер — то сильное, рвущее одежду, то тихое, но всегда подгоняющее в одном направлении — потихоньку к Богу. Сам не замечаешь, как на твоих глазах с каждым годом незаметно остывало весеннее солнце, означавшее в детстве жизнь, сущность надежды, начало радости, даже если что-то случилось, даже если кого-то из взрослых увели мимо, навсегда, куда-то навсегда — и на миг все застывает — крошки зерен в бородах оставшихся здесь, по эту сторону, за поминальным столом, засохшие ягоды на приманку для птиц, весенний мусор, вытаявший из снега и занесенный с обувью внутрь избушки...
( Read more... )
Дыхание ветра
Повесть.
Он сыплет снег подобно летящим вниз крылатым, и ниспадение его - как опускающаяся саранча; красоте белизны его удивляется глаз, и ниспадению его изумляется сердце. И как соль, рассыпает Он по земле иней, который, замерзая, делается остроконечным. Подует северный холодный ветер, - и из воды делается лед: он расстилается на всяком вместилище вод, и вода облекается как бы в латы; поядает горы, и пожигает пустыню, и, как огонь, опаляет траву. Но скорым исцелением всему служит туман; появляющаяся роса прохлаждает от зноя.
Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, (43, 19 - 24)
Своя кровь
Отец, брат и я — вот и весь наш маленький род, спрятались в тайге и сидим. Зимой — темно, летом — светло и жарко. Весной солнце рано уже открывает наши глаза, и выходишь наружу, и изумляешься — слепит невозможно, режет глаза: и солнце, и белый наст. Отец жмурится, морщит нос — вот-вот потекут слезы, от солнца, от наста, оттого, что не хочет нас отпускать никуда. Тихо выходит мама, маленькие сестры, как мыши, — высовываются и прячутся, мешают что-то сказать нам вдогонку отцу, который вздыхает, как ветер в лесу, и садится на бревнышко, уже нагретое солнцем и подсохшее — ждать.
( Read more... )
Повесть.
Он сыплет снег подобно летящим вниз крылатым, и ниспадение его - как опускающаяся саранча; красоте белизны его удивляется глаз, и ниспадению его изумляется сердце. И как соль, рассыпает Он по земле иней, который, замерзая, делается остроконечным. Подует северный холодный ветер, - и из воды делается лед: он расстилается на всяком вместилище вод, и вода облекается как бы в латы; поядает горы, и пожигает пустыню, и, как огонь, опаляет траву. Но скорым исцелением всему служит туман; появляющаяся роса прохлаждает от зноя.
Книга премудрости Иисуса, сына Сирахова, (43, 19 - 24)
Своя кровь
Отец, брат и я — вот и весь наш маленький род, спрятались в тайге и сидим. Зимой — темно, летом — светло и жарко. Весной солнце рано уже открывает наши глаза, и выходишь наружу, и изумляешься — слепит невозможно, режет глаза: и солнце, и белый наст. Отец жмурится, морщит нос — вот-вот потекут слезы, от солнца, от наста, оттого, что не хочет нас отпускать никуда. Тихо выходит мама, маленькие сестры, как мыши, — высовываются и прячутся, мешают что-то сказать нам вдогонку отцу, который вздыхает, как ветер в лесу, и садится на бревнышко, уже нагретое солнцем и подсохшее — ждать.
( Read more... )
Вспомнилось, что давно уже, лет десять назад, жил в лавре – читал летописи, книги по русскому военному искусству. Одна из кинокомпаний тогда задумалась – не снять ли фильм о Куликовской битве? И понадобился сценарий…
Кинокомпания рассыпалась, а сценарий, превращенный в повесть, уже несколько раз переиздавали, но небольшими тиражами, поэтому вряд ли он известен нынешним моим читателям.
Поэтому решил выложить, а со временем еще возможно и еще неизданное из военных повестей. Был такой отдельный жанр в русской литературе. И скопилось в столе.
И еще одна причина – не хватает времени сейчас на то, чтобы писать новое, так что приходится пользоваться ранее написанным. Перечитывая – иногда удивляешься тому что неужели это когда-то писал, думал так? А потом обнаруживаешь – что ни капли не изменился, все тот же, только время пришло другое.
И еще – в преддверии чего-то нового и важного в жизни страны – хочется уже ощутить дыхание этого ветра с военного поля…
В разных летописях и памятниках истории по-разному описывается один и тот же момент, как засадный полк, почувствовав дыхание ветра – "глас хлада тонка созади" - "южну ветру потягнувшу" - ринулся вперед и разбил Мамая и всех его генуэзских дружков. Вот этого ветерка душа ждала получается долгие годы – может для того и живем и живы пока.
Россия в неволе
Современные хроники.
Послесловие и содержание.
Вот и все. Публикацию закончил. Осталось сказать несколько слов.
Первое - напомнить, что все это написано не здесь, а там, и без черновиков. Спасибо всем тем парням, кто понимая это - сделал там все, что мог, чтобы не пропало ни одно слово, ни одна буква. И тем, кто будет судить строго - может, за резкость, может, за "не те слова" - просьба, попробовать сделать то же и так же.
Второе - многие слова, кажущиеся там естественными - здесь, оказывается, требуют своего разъяснения, чуть не составления словаря. К сожалению, нет на это времени - кое-что есть в сносках, но этого видимо очень мало. Можно спросить об этом.
На этом встану. Как говорится "рву строку..." - ради того, чего требует каждое сказанное слово - ради действий. Спасибо.
( Read more... )
Современные хроники.
Послесловие и содержание.
Вот и все. Публикацию закончил. Осталось сказать несколько слов.
Первое - напомнить, что все это написано не здесь, а там, и без черновиков. Спасибо всем тем парням, кто понимая это - сделал там все, что мог, чтобы не пропало ни одно слово, ни одна буква. И тем, кто будет судить строго - может, за резкость, может, за "не те слова" - просьба, попробовать сделать то же и так же.
Второе - многие слова, кажущиеся там естественными - здесь, оказывается, требуют своего разъяснения, чуть не составления словаря. К сожалению, нет на это времени - кое-что есть в сносках, но этого видимо очень мало. Можно спросить об этом.
На этом встану. Как говорится "рву строку..." - ради того, чего требует каждое сказанное слово - ради действий. Спасибо.
( Read more... )
Россия в неволе
Современные хроники. Приложение.
# 2. Не наша милиция.
Моя милиция, как мы слышали, меня бережет… Как она сначала сажает, потом стережет – знаю не понаслышке, и хочу с читателями немного поразмышлять – зачем мы ее кормим? А также все расплодившиеся в последнее время и почкованием, и копированием – УБЭПЫ, УБОПы, ОМОНы, СОБРы, УФСКНы, МЧСы, уже не считая прокуратур и следственных управлений? И почему при таком росте "красных" рядов нам все в один голос кричат о росте преступности? Кого защищают эти люди в голубых рубашках и мышиного цвета мундирах? И с кем борются?
( Read more... )
Современные хроники. Приложение.
# 2. Не наша милиция.
Моя милиция, как мы слышали, меня бережет… Как она сначала сажает, потом стережет – знаю не понаслышке, и хочу с читателями немного поразмышлять – зачем мы ее кормим? А также все расплодившиеся в последнее время и почкованием, и копированием – УБЭПЫ, УБОПы, ОМОНы, СОБРы, УФСКНы, МЧСы, уже не считая прокуратур и следственных управлений? И почему при таком росте "красных" рядов нам все в один голос кричат о росте преступности? Кого защищают эти люди в голубых рубашках и мышиного цвета мундирах? И с кем борются?
( Read more... )
Profile
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif)
ekishev_yuri- ekishev_yuri
Syndicate
