ekishev_yuri (ekishev_yuri) wrote,
ekishev_yuri
ekishev_yuri

НОМП - ПБ. Записки ополченца. части 1 - 2.

Мы получаем разные письма - гневные, рассказывающие о том, что творится... С обширными теориями, программами, обращениями, критикой... зачастую мало пригодные для укрепления движения... Так что многим вынуждены отказать в публикации на сайте поскольку укрепление наших рядов - одна из первоочередных задач. Думается, следующее послание - искренняя попытка сделать это.

Записки ополченца


Вот решил предложить на примере вымышленных героев как-то разрешить вопрос о том, что делать, тем, кому не безразлично созданное вами направление. По сути есть несколько таких "записок ополченца", где в разных условиях воссоздаются на примерах возможные действия в тех или иных сложившихся условиях. Так как первым делом каждый столкнется с проблемами, что поставит перед ним сама жизнь. И все придется решать самостоятельно, не дожидаясь четких указаний. Таким образом я пытаюсь через образы героев пройти какой-то начальный участок нарастающего сопротивления. Начал я с простой и банальной ситуации, которую проще понять каждому, кто решит посвятить свою жизнь новому делу. Следующие будут сложней, требущие понимания текущих событий и их увязывания с своими действиями и с моральным образом советского гражданина.

В "Записках ополченца" я использовал вымышленных героев, но все события могли иметь место в реальной жизни. Потому как назрело время для их свершения. Только, возможно, как-то иначе, но идея одна: вернуть нам, россиянам, нашу страну и сделать ее снова могущественной и великой, какой она было до перестройки. Все, что могу сказать, эти точки, словно замедленные взрыватели народного гнева, всегда были и сейчас есть - все на своих местах - чтобы однажды свершить то, что и положено каждому гражданину своего государства.

Так не любить Родину, свою землю, на которой живешь, и растаптывать все святое ради наживы и обогащения могут лишь враги, для которых нет ничего святого кроме своей жалкой жизни и ощущения богатства и власти. Но могу заверить, что миф о том, что все так и будет оставаться не наказуемым за содеянное - это не что иное, как просто затянувшаяся расплата, от которой не спасут ни деньги, ни самые отдаленные уголки земли. Не надо думать, что русский человек настолько глуп, что он не видит, что происходит. Одурманивание народа рано или поздно обернется всеобщим прозрением - и тогда не ждите пощады!


Первая часть
От точки до дивизии.


Я не знаю, какой леший дернул меня за ногу, но я решился на шаг, о котором потом сожалел. Сожалел о том, что раньше не стал бойцом невидимого фронта, а по-простому - ополченцем. Ну, у нас на Руси всегда хорошее с изнанки начинается. Все вытаращат глаза, будто для них это впервые, а потом, отойдя от ощущения новизны и почесав затылок, вдруг: так это и раньше было, аж с 1812 года. Ободрят такой успокоительной фразой свои мысли - и опять забудутся. Ничто в глубинке так не успокаивает, как нищета и беспробудная пьянка, если конечно, есть на что пить или у кого-то поспела брага.

Такое вступление я пишу для того, чтобы тот, кто услышит об этом впервые, не посчитал меня за дурака.

А все получилось точно - сдуру. Поссорившись с женой, я, чтобы уйти от мыслей о примирении, уперся в монитор в поисках чего-нибудь такого, что могло бы увлечь в данную минуту. Даже, если честно, не помню, как назывался сайт, на котором меня заинтересовала не сама статья - тусклая и витиеватая, в которую я не стал вникать, потому как автор увлекся некими образами, а суровый мужской базар. На тот момент высказывания против сегодняшних порядков с готовностью отдать жизнь на благое дело мне показались очень смелыми. Ну меня и заело, как мужика тоже не из робкого десятка, прошедшего службу в ВДВ, потом сверхсрочником. Не скажу, что меня особо привлекало армейское житье-бытье, я все же в душе гражданский: поспать, пропустить пивка с дружбанами и, самое главное, делать то, что сам считаю для себя нужным. Армия же навязывает свои порядки, от чего иной раз хотелось вешаться. Но был один плюс - это пацаны, с которыми пришлось делить невзгоды. На гражданке такой дружбы не бывает! Поверьте, есть разница между теми, с кем ты изо дня в день квасишь пивко, чтобы поддержать разговор, и теми, кто выполнял долг, не щадя жизни. Когда доверяешь свою жизнь таким же парням, как ты сам, то не раздумывая бросаешься на выручку.

Уйдя из армии, я как-то поддерживал связь с однополчанами, но время постепенно стирает даже такие крепкие узы дружбы независимо от того, желаешь ты этого или нет. А тут еще это поганое состояние души: чувствуешь, что вроде как все рушится и от страны остаются только отдельные островки, еще дышащие признаками цивилизации, но мы пока живы. Ощущение некой нависшей паутины, что год за годом затягивает в свои сети миллионы людей, бесцельно в ней гибнущих. А жизнь - это нечто большее, чем многие себе могут представить. Это борьба! Те, кто служил в ВДВ, поймут меня без объяснений, и потому не буду распыляться. Так вот ребята на сайте говорили о чем-то для нас новом, пытаясь достучаться до тех, кто читает их блог.

Больше всего врезалось в память то, что предлагалось пройти курс выживания: явиться со своим инструментарием, с недельным запасом еды и окопаться до особых распоряжений. Мне пришлось пробежаться по предыдущим комментариям ребят, чтобы понять, что у них это на полном серьезе. А что? На недельку в лес куда-нибудь с такими же, как я, бегущими от этой бестолковой суеты, чтобы выбить из своих жил апатию к такой вот жизни - без признаков на будущее. Даже ностальгией повеяло по годам, проведенным в армии. Были бы сборы, обязательно записался, тряхнул стариной. так нет же, у нас ВДВ вообще решили под ноль сократить. Видно, супердержавой стали! Или кто-то изучил несколько магических телодвижений - и на тебе враз победа.

В-общем, решился я на шаг, которого так не хватало в моей жизни.

Мои разочарования начались с первой же встречи с такими, как и я, пожелавшими организовать одну из точек. Не знаю, каким местом думали организаторы, так как взяли первых попавшихся. На улице уже веяло морозцем, и первый выпавший снег говорил о том, что зиме все же быть.
Нас оказалось трое. (Тоже мне отряд особого назначения, лучше не придумаешь!) Один - мужичонка уже в годах с язвитым характерным хохляцким говорком, но с русским именем Ванек. Так он всю дорогу, пока ехали на место в стареньком жигуленке, впаривал нам, что ему Чубайс обещал за каждый ваучер по "волге". На вид безобидный, но нудный. На душе кошки так и скребли от одной мысли, что придется вот с таким прожить неделю. Другой же - высокий долговязый парнишка - был молчалив. Назвался по-простому - Партизанчик. Для недельного общения, видно, решил, что и этого хватит. Сопровождающий нас солдатской выправкой не обладал, скорее, в нем было что-то от священнослужителя. Многословностью не отличался. Взгляд тяжелый.

Я уже представлял, что ждет меня впереди. И эти двое, что, можно сказать, со мной в одной упряжке, тоже вынуждены терпеть мое присутствие. На удивление, у каждого из нас был свой арсенал инструментария. У Партизанчика нунчаки. Очень внушали доверие, и казалось, что он с ними и на медведя пойдет не моргнув и глазом. Я же прихватил подаренный другом нож. Не ахти какое оружие, но посерьезней, чем пара деревяшек, связанных между собой капроновой веревкой. Ванек же в этом вопросе мог бы быть на голову выше нас, если бы имелись у него патроны к прихваченному с собой пистолету Макарова. В общем, цирк на выезде. А вроде как все по-серьезному: особая группа поддержки, которой нужно укорениться и выполнять задачи, поставленные руководством, то есть сопровождающим нас Виктором Степановичем. А он, как на первый взгляд я успел оценить, лишь только начинал осваивать военное дело - по книжкам. И, хотя по возрасту он еще не тянул на отчество, но так - из уважения и за доверие - я сквозь зубы процеживал это отчество в обращении. Больше всего меня раздражало его вечно суровое лицо и усы. Ну, как сказал бы по-военному - неуставные. Будто партизанщиной повеяло. Наверное, после недельного пребывания и мы так зарастем. Ладно, хватит ныть. Тем более, что не так долго-то и ехать пришлось.

На краю полувымершего поселка нас высадили.
Домик с забитыми окнами показался "неприступной крепостью" на случай, если враг вздумает напасть на нас ночью. Срочно пришлось взяться за найденный молоток и гвозди, чтобы соорудить хоть какую-то дверь-времянку. Да... Все на полном серьезе предвещало нам веселенькое времяпровождение в глуши. Вот тут-то я и понял всю серьезность нашего предприятия, если все так хорошо организовали. Но я радовался, что хоть не высадили посреди леса и не заставили окопаться, и не унывал, прекрасно понимая, что неделя пройдет и что жена меня радостно встретит и я забуду о навалившихся на меня сейчас приключениях.

Ванек оказался вроде как ничего. Я постепенно стал привыкать к его неудержимому желанию поговорить. Но свое дело он знал твердо. Тотчас принялся осматривать нашу "крепость", после чего занялся печкой. Сразу было видно, что мужик хозяйственный. Одно удручало: он беспробудно дымил, не щадя своих легких. Партизанчик же - вот это для нас была "находка"! Он деловито осмотрел позиции окон, будто собирался вести круглосуточный бой против незримого врага. Меня раздражало в нем буквально все. Пижон и все тут! Сшил под свой размер униформу и уже возомнил, что полноценный боец. Но с первым же заданием - приготовить поесть - не справился. Что ж, тому, кто в армии не служил, не ведомо, что лучше нет ничего супчика, горяченького. Но Ванек и тут подсуетился: на скорую руку сварганил удобоваримую похлебку.
И до глубокой ночи мы занимались обустройством нашего нового жилья.


Часть вторая

Утром нас разбудил стук в дверь. Выглянув в окно, я увидел несколько парней лет двадцати пяти - тридцати.
-Эй, пендосы! Выходи, базар есть!

Слыша их бранный крик, явно чувствующих свое преимущество перед новыми соседями, я решил поспешить открыть им дверь, пока они ее не вынесли. Непрошенных гостей было шестеро. Они ввалились через порог, Обросшие, в кожаных, не по размеру куртках и, не стесняясь в выражениях, явно попытались взять меня на испуг.

- Послушай, быдло,- прохрипел один из них, - ты видно не в теме. Надо бы заплатить за наезд на нашу территорию. - Демонстративно держа руку за пазухой, незнакомец явно хотел дать мне понять, что дело, если что, не кончится только разговором.

На выручку мне подоспел Ванек, как никто знавший, что в такие минуты важно, и запел:
- Э-э-э, ребятишки, а давайте-ка за знакомство да по стаканчику. А потом уж и делишки наши уладим. Мы же понятливые.

Переглянувшись между собой, гости двинули в дом. Но как только они оказались в комнате, раздался угрожающе-истеричный крик Партизанчика. Обеими руками он крепко сжимал "Макарова", которым буквально уперся в щеку одного из парней. Дело приняло серьезный оборот. Все решали доли секунды. Я нанес упреждающий удар по руке того, кто прятал за пазухой оружие, и, завалив его на пол, тотчас повалил на него другого. Ванек тоже оказался на удивление прытким. Он не только не спасовал, а ухитрился опоясать веревкой шеи сразу двоим и вынудил их ударом в сгиб ноги присесть. Оставшийся без поддержки шестой застыл в нерешительности.
Придя в себя, я выпустил прижатых коленом лежащих друг на друге парней, завладев их трофейным оружием. Это был газовый пистолет, по сути - игрушка в серьезных делах. Не придумав ничего лучшего, я пригласил парней выпить на мировую по стаканчику и побазарить по душам. Для них, как и для меня, это было неожиданно, так как, видно, они уже прощались со своей жалкой и никудышной жизнью.

Пропущенный стакан водки их взбодрил. Уяснив себе, что мы вовсе не намерены выяснять с ними отношения, разоткровенничались. Оказалось, что все они - братья Карамазовы. Не совсем родные, а двоюродные и троюродные. Так, как я понял, они зарабатывают себе на жизнь, постепенно превращаясь в отщепенцев, способных и на более решительные действия, чем обычный наезд. Они были частыми гостями в этом отдаленном поселке, пытаясь застолбить свою территорию, с которой брали дань. Но здешние мужики уже давно запаслись гладкоствольным оружием и представляли явную угрозу при жестком наезде. И потому братья решили пошерстить нас.

По разговору ребята оказались неглупые, но от жизни беспробудной вставшие на преступный путь. Они даже с охотой говорили о наболевшем: о том, как ненавидят эту свою жизнь, о том, что в ней выжить может лишь тот, кто сильней, кто способен отобрать последний кусок у слабого. А слабый, он что, все равно не сегодня, так завтра помрет.

Я слушал, и за каждым их словом мне виделась наша глубинка, одичавшая от смены власти, которая лишила этих людей главного - права и возможности трудиться. Чтобы жить, чтобы растить детей и чувствовать себя единым целым с государством. Я вглядывался в их лица и думал: как тяжело быть трезвым. Разом наваливается черная безысходность. А так хочется жить, и силы для этого вроде есть, но тебе просто не дают. Многих паленая отрава довела до могилы, не давая выплеснуть в общество накопившийся в душе гнев. А те, кто не желал закончить жизнь в пьяном угаре, искали свой путь...

Только к полуночи, наговорившись и изрядно подъев наши скромные запасы, братья засобирались домой. Ванек со всем умением убаюкивал их нужными словами, вселял в них уверенность, что сегодняшнее лишь недоразумение, которое никакого продолжения не могло бы иметь. А Партизанчик дичком сидел поодаль и лишь сердито стрелял в нас глазами. Я чувствовал, что его буквально распирает желание высказаться, но пока он молчит. В какой-то степени мне было жаль этого долговязого парнишку, который, верно, считал себя самым незаменимым в деле ополченцев. Неожиданно для нас с Ваньком, когда гости направились к двери, он достали из наших общих запасов последние две бутылки "Столичной" и блок сигарет и настоял на том, чтобы те взяли это.

- Ты охренел, Малыш?! - взорвался Ванек, когда дверь едва захлопнулась за братьями. - Кто тебе позволил разбазаривать нашу провизию? Ты что, такой добренький? Так отдай им свои штаны и ходи в трусах, раз тебе это нравится.

- А мне кажется, что вы здесь охренели больше, чем кто-либо!- грубо выкрикнул Партизанчик.- Ты что, Ванек, вот с этим барахлом готов был идти на дело? - И он, повертев в руке пистолет, бросил его к ногам Ванька. - Это не более чем пугало, без курка и без патрон. И вообще, мне кажется. что вы сюда приехали просто провести время. Вот мы какие герои, просидели недельку-другую и вернулись с чистой совестью домой. Мы приехали на дело! - В этих словах прозвучал некий злобный призыв к повиновению. - А вы тут пьете с кем попало. Пить и курить - это партии вредить!
-Да из какой ты партии, сынок? Кто тебя уполномочил здесь выставлять себя за главного? - не удержался от наезда Ванек. - Тебе что, не понятно, что это пустая идея - всего лишь возможность для тех, у кого накипело в душе? Побудешь в такой глуши - и обществу от твоей нервозности никакого вреда.

Скандал грозил перерасти в более грубую форму. Но раздался звонок. На мобильный.
Степаныч, отправивший нас поднимать сопротивление, был немногословен.
- Привет воинам великого начала! Думаю, что успели уже обустроиться и начать наше общее дело. Наша бабушка очень сильно заболела, нужны деньги на лекарства. Они очень дорогие. К тому же нужны игрушки для внука. Вот и все. До следующей связи.
Я дословно передал эти слова своим соотечественникам.

- Вот видишь, Малыш, наше начальство печется о бабушках, а ты тут водку раздаешь. Может, мы могли бы компрессик наложить бедной старушке, а теперь и этого не сможем, - сказал Ванек и призадумался. А потом добавил: - А может, это не нам звонили? Бабушка-то не наша...
- Я тоже что-то не докатываю, - в растерянности застыл Партизанчик.
- Да ладно вам, друзья, прикидываться. - Прекрасно понимая смысл сообщения, я поспешил разъяснить его обоим: - Просто Виктор Степанович попросил найти деньги и что-то из огнестрельного, чтобы мы тут не занимались склоками и разборками. Вы все же на войне, как ни как. Вот вам и задание, достойное для выполнения и получения ордена... посмертно, - съязвил я, чувствуя себя дураком, оказавшись в такой истории.
- А ты чего, Десантура, хочешь со стороны смотреть, как мы будем корячиться?- уже на полном серьезе подметил Ванек, явно осознавая серьезность начала ополченского движения и желая оказаться в первых рядах, но не зная как.
- Нет, я, конечно, не на столько уверен в серьезности идеи, но наметки кое-какие есть... - быстро прокручивая в голове возможные варианты, ответил я. - Мне кажется, что мы могли бы заработать заготовкой дров. Я видел в чулане несколько пил, ручных, так что можем договориться с местными. у них найдется грузовичок, чтобы отвозить на продажу. Здесь в округе многим зимой понадобится дровишки топить печи.
- Ага, - кивнул Партизанчик. - Мужики, они в силе сами заготовили себе дрова. А с бабки вряд ли что ты возьмешь, защитничек-спекулянт.

Я хотел было уже вспылить, но Партизанчик уже в следующий миг рванул к своим нарам и с головой укрылся одеялом.
- Ладно, - ободрил меня Ванек, - давай попробуем начать, а там, может, что стоящее и придет на ум. А теперь спать.

Рано утром мы с Ваньком принялись распиливать валежник. Славу богу, его здесь было предостаточно. Утро выдалось морозное и солнечное. Любил я с детства такие вот деньки, когда от солнца и белизны выпавшего снега рябило в глазах.

В отличие от нас Партизанчик поспешил занять оборонительные подступы. Первое что - он сделал - перекопал единственную дорогу, ведущую к нам. Сделал ее непроезжей. И, отступив сто метров назад, начал по обе стороны копать что-то вроде окопов.

Мы со стороны смотрели и думали, каково быть молодым... Когда в голове одни тараканы, и к тому же светлая идея не дает покоя.

Но наша работа тоже спорилась, и уже была приличная куча, которую предстояло стаскать к тому месту, где Малыш перекрыл своим рвом дорогу. Пока Ванек колол и стаскивал на санках поленья, я сбегал к местным, что жили поодаль и договорился о машине. К вечеру уже общими усилиями был нагружен с верхом старенький ГАЗик. Все казалось очень даже перспективным: мужики сами предложили помочь погрузить и найти человека, который бы купил дрова.

Когда водила вернулся, от него заметно разило самогоном. Он и озвучил нам, что после вычетов за помощь и за эксплуатацию машины, нам причитается только 300 рублей. Да... С таким трудом и энтузиазмом все начиналось - и в итоге мне захотелось лишь одного: поскорее уснуть и напрочь забыть о благом начинании. Не успели мы сделать и с десяток шагов в сторону дома, как водила окликнул нас:
- Эй вы, мы тут с мужиками порешили, что это вам не лишне будет... - и, бросив в нашу сторону мешок, он, развернув ГАЗик, медленно удалился не включая фар.

В мешке мы обнаружили сало, хлеб, картошку, еще какое-то варенье, не помню, и бутылку горилки, самой настоящей - сизой и крепкой до ужаса. Да, это было единственным утешением для всех нас, уставших и замерших от деревенского труда.

Пропустив по полстопочки и закусив (Партизанчик на удивление тоже не отказался от "наркомовских"), мы завалились спать.
Вот так мы ощутили, как реально можно поднять в глуши повстанческое сопротивление. Но одно успокаивало: этот кошмар рано или поздно кончится, и мы, оказавшись первыми, пожмем друг другу руки и разойдемся, чтобы никогда больше не напоминать о своем существовании. Да, тогда такими были мои мысли. Но наш Партизанчик с завидным упорством продолжал начатое дело, перебинтовывая кровавые мозоли на руках. Ванек долго прокручивал что-то в голове и, видно, приходил все чаще к одной мысли, которая явно противоречила самому духу нашего дела, что братья Карамазовы, в общем-то, правы: есть лишь один выход из сложившейся ситуации - отобрать деньги у тех, кто не достоин ими распоряжаться. Конечно, в городе он бы нашел такие личности. Но здесь, в глуши... И почему именно сюда нас, невидимых бойцов расширенного фронта, партия бросила поднимать народ на великое дело? Да если бы это было так! А то внезапная болезнь бабушки и нуждающийся в новых игрушках внучек! Да уж, они оказались как нельзя кстати в эти минуты самоотверженного выживания.

Я, правда, уже успел поговорить с местными по поводу игрушек. С этим вроде как решить можно будет. Что-то из их запасов могло бы стать нашим достоянием. Но вот с деньгами проблема. Есть, конечно, тут некий Барон, что успел в свое время хапнуть деньжат и затаиться в этих живописных местах с охраной численностью около двух десятков. Но наши благие намерения посягнуть на территорию Барона могли оказаться последней глупой выходкой в этой жизни. Даже если бы мы решились на отчаянный и продуманный шаг, шансы были бы невелики. К тому же у нас на руках был "ребенок", не умеющий стрелять и не дружащий с головой. Не скажу, что его присутствие нас, зрелых мужчин, раздражало, но чувствовалось, что мы еще не раз "порадуемся" его смекалке и тактическим действиям. Он был сам себе на уме. Готовил "коктейли Молотова" для выкопанных землянок, будто предстоял бой с танками НАТО. Несколько смонтированных им самострелов наподобие луков были установлены в нашей хижине, и мы с опаской обходили эти места, чтобы ненароком не оказаться жертвами новых идей Партизанчика.

Вот так пролетела неделя. Мы смотрели в глаза друг другу и думали об одном: кто первым предложит позвонить нашему организатору, чтобы он вывез нас отсюда. Можно, конечно, и своим ходом, но по армейским понятиям это было бы дезертирством.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments