ekishev_yuri (ekishev_yuri) wrote,
ekishev_yuri
ekishev_yuri

НОМП - ПБ. Записки ополченца. части 3 - 5.



Записки ополченца


Часть третья

А жизнь потихоньку налаживалась. Мы все так же по утрам занимались заготовкой дров, а местные с прежним радушием доделывали вторую часть нашей работы. Мы стали здесь уже своими. Иногда ходили к ним в гости, чтобы попить чайку и поразузнать, что творится в округе. Можно было, конечно, съездить в соседний городишко. Там-то, по рассказам местных, кое-что можно раздобыть. Но было одно "но". Тамошний уголовный криминал полностью контролировал территорию, и местная милиция была повязана с ним. Это был их единственный способ выживать, то есть иметь возможность кормить свои семьи и хоть как-то чувствовать, что они в безопасности. К тому же уже не раз жители убеждались, что этих отморозков поддерживают незримые силы. Порой и сюда, в поселок, наезжали представители группировки, называвшие себя Беркутами. Но места тут вымирающие. Кроме жалких пенсий и пособий тем, кто еще числился на работе, иные денежные переводы на почту не поступали. У мужиков, еле сводящих концы с концами, правда, имелась еще скотина на подворье. На этом с Беркутами и поладили.

Что мы с Ваньком в такой ситуации могли предложить мужикам? Если нас было хотя бы с десяток, вот тогда бы нашлась работа всем. Но местные наотрез отказывались принимать участие в наших делах. Они знали лишь одно - свое приусадебное хозяйство, которое одно спасет их от голода. А когда-нибудь закончится и вся эта неразбериха и снова вернутся светлые дни. Вот в этом они и видели смысл жизни: выжить и дожить...

Наш Партизанчик тем временем смастрячил в темном коридорчике новый механизм, действующий на поражение, что-то вроде тяжеленной бороны с острыми зубцами и на шарнирах, который должен был поразить мнимого врага, если дернуть ненароком за веревочку. Надо отдать ему должное: если знать о наличии этого смертельного оружия и вовремя лечь на пол, то можно спастись. Это слегка успокаивало нас, стариков, немного все же ценящих свою жалкую жизнь. Но все попытки Ванька как-то объединить наш союз не имели успеха. Хотя этот пацан лез в наши дела, постоянно делая замечания. Особенно по поводу того, что мы иногда прикладывались к стаканчику горячительного и насчет курева вечно дымящему Ваньку. При таком рвении даже удивительно, что он все же позволил Ваньку, правда, скрипя зубами, оставить над кроватью иконку. (Кстати, не думаю что мой напарник был сильно религиозен, но веровал. Скорей как дань прошлому.) Каждое утро мы с Ваньком становились свидетелями того, как наш молодой "наставник" делал какие-то странные и замысловатые телодвижения, что в его понимании представляли собой самую совершенную систему самозащиты. Но и это ничего. Вскоре мы отметили еще одно его дарование. Партизанчик неплохо играл в карты. А через день-другой мы обнаружили пропажу. Привезенные с собой деньги, сложенные в общий котел, исчезли. Ну и ладно. Здесь, в глуши, они не имели особого значения, и мы с Ваньком постарались даже и не думать о пропаже. Это стало для нас испытанием на выдержку, своего рода аутотренингом по выработке терпимости.

Да и главное заключалось в другом: мы в конечном итоге зашли в тупик, поставленные перед нами задачи оказались невыполнимы. Это и понятно. С таким малым количеством энтузиастов нового дела не поднять. Все, что могло произойти, произошло. А спасительная миссия? Это нереально. Местные были все сами по себе, держались только друг за дружку. Их не интересовали новые идеи по совершенствованию мира. За себя они в какой-то степени могли постоять, но не более. А все, что выходило за их поселковые рамки, им было просто неинтересно.
Я все ждал с надеждой, что вот-вот зазвонит мобильник, и нас предупредят, что за нами уже едет машина. И мы, наконец, вернемся в привычную нам среду обитания. Но мобильник молчал. А вот так позвонить и сказать, что все, довольно, ни я, ни Ванек не решались. и потом я представлял, с каким укором наш Малыш, перевоплотившийся в защитника, плюнет нам вслед, потому что он-то своих позиций сам не сдаст. Да... Конечно, этот детский максимализм - вещь очень даже неплохая в становлении мужского характера. Пожалуй, это единственное, что успокаивало нас, двух стариков, нашедших взаимопонимание. Да к тому же, Ванек, будучи уже несколько лет бобылем, вдруг влюбился в местную. Лет ей было за тридцать, но так ничего себе, привлекательная. В общем, события складывались так, что я мог оказаться в одиночестве, принимая решение покинуть боевой пост. И потому я готов был ждать звуков боевой трубы, зовущей на отступление.

А тем временем события вдруг резко начали набирать обороты. Один из местных мужиков решил посоветоваться с нами по поводу того, что наш сорванец и еще несколько местных вдруг зачастили в город. И не просто так, а для того, чтобы играть в карты с городской шпаной. Вот тут все как бы и встало на свои места. Но как-то стало очень тревожно за мальца. Все же успели свыкнуться. В этот раз мы уже решили дождаться его возвращения и напрямую поговорить с парнем, может, советом помочь.

Партизанчик вернулся поздно ночью. По лицу его было видно, что фортуна ему на этот раз улыбнулась. Отдышавшись от быстрого шага, он с жадностью набросился на оставленную ему еду. А придя в себя и согревшись, он решительным движением достал из-за пазухи пачку денег и бросил их в мою сторону. При слабом свете керосиновый лампы можно все же было прочитать на его лице торжествующую едкую ухмылку.
- Что, мужики? Вот так надо зарабатывать деньги! - затем, повернувшись в сторону Ванька, добавил: - А тебе, дядька, пора бы настоящую пушку иметь, хватит с игрушечным пестелем в штанах ходить, - и, достав из за пояса внушительных размеров пистолет, бросил его на кровать к Ваньку.
Ванек со знанием дела повертел оружие в руках.

- Ну, что могу сказать? Игрушка эта израильского производства. "Пустынный орел" называется. 9 патрон, и к тому же довольно непрактична. Лучше бы ты мне "вальтер" подарил. Здесь бы его потенциал и умение руководить пригодились. А это игрушка для киногероя. Размер внушительный, им лишь и устрашает. А на поражение далеко отстает от других. - Подсев поближе к столу, наш специалист по огневому оружию стал разбирать пистолет. - Вот, Малыш, посмотри. Тебе к тому же всучили бракованную игрушку.

Торжествующая улыбка стала медленно сползать с лица Партизанчика. Заметив его нарастающее разочарование, Ванек добавил:
- Да ты не отчаивайся. Я верну его в боевой строй. В главном ты прав, Малыш. Это все-таки как-никак оружие. Девять патронов - девять жизней. Это уже стоит того, чтобы считать себя революционером. А у этих девяти к случаю может и АКМчик оказаться. Уж больно у меня к нему рука привыкла, впрямь как к женским прелестям.
- Слушай, Партизанчик, - перебил я Ванька, - не кажется ли тебе, что в этот раз тебе повезло, а завтра мы можем тебя и не дождаться? Чует мое сердце, что ты попал к нехорошим людям, которые просто позволили тебе прожить этот день счастливо.
- Не боись, десантура. вас же не то, что на дело, на организованный марш не зазовешь. Видели мы уже вашего брата. Как водку жрать - так со всех щелей повылазите, а как на дело - так и про семью вспоминаете, и про кредит, и про мамку. - В его голосе слышалась гордость за себя и торжество, что смог утереть, наконец, этим дядькам носы. - Ваше дело - пилить дрова, Как сказал бы Остап Бендер, пилите, господа, пилите, они золотые. А я завтра еще пару таких игрушек достану.

Мне хотелось ему возразить, но крыть было нечем. все так и было, как сказал этот не нюхавший пороха малец. но запал у него действительно такой, что мало не покажется, если что. Тем не менее на сердце закралась тревога. У меня всегда четко срабатывал инстинкт самосохранения. Это еще с тех боевых операций как-то повелось и не раз помогало выживать.

- Ладно, - вздохнул я, только будь осторожен. Завтра может стать твоим черным днем...
Этот вечер открыл мне глаза. Только сегодня я понял, что наш малыш, попади он в десантуру, стал бы настоящим воином. Но, к сожалению, нашей стране не нужны стали тысячи парней, готовых в огонь и воду, чтобы отдать жизнь за Родину, не задумываясь ни на секунду. Хотя, если честно, деморализация в войсках сказалась даже на боевых ребятах. Мы стали инертны, безучастны. Многие обратились к вере, не зная, где уже и искать ответы на то, что происходит, чувствуя себя чужими в государстве, что предало их и лишила любимого дела - Родине служить. Все это горько. Я вот сейчас здесь, один. И не кто-нибудь, а этот малец в буквальном смысле опустил меня ниже плинтуса. И правильно. Если бы каждый хоть однажды вот так, не стесняясь своей храбрости, добыл оружие и деньги не для своего развлечения, а на благие цели, то мы все еще были бы самой сильной страной в мире.

Ванек тем временем полез куда-то с керосиновой лампой в поисках нужных для подарка запчастей. Видно, там не хватало какой-то мелочи, и была реальная возможность вернуть оружие в строй.

Я весь следующий день, как только Партизанчик исчез, не находил себе места. Что-то подсказывало: неприятностей не избежать. Ванек, понимая меня, стал еще словоохотливей, чем обычно, старался отвлечь. Я вспомнил про свой нож и повторял несколько приемов на поражение ножом. Ванек, давно отладивший возвратный механизм "Пустынного орла", как мальчишка то и дело прицеливался на вскидку по воображаемым мишеням. Все это отвлекало нас. Но мы с трудом дожили до ночи. А время медленно тикало, не позволяя нам расслабиться. На всякий случай свет был затушен. Где-то за полночь, когда луна полностью осветила бугор, послышалось урчание мотора. Издалека по очертаниям я разглядел приближающийся Хаммер. Он остановился у кромки выкопанной поперек дороги канавы. Из автомобиля вылезло четверо. Наперевес у каждого были автоматы, хотя мы всего лишь догадывались об этом, потому что расстояние было приличным.

- Вот, Ванек, и наш час пришел. Справишься один? Мне нужно по лабиринтам Партизанчика полазить, проверить, как ему удалось сделать задуманное.
Ванек кивнул:
- Ты там смотри. Их может быть в машине несколько. Хотя не знаю, почему так много. Хватило бы и троих. Все, иди, я справлюсь. Девять жизней после на мой счет запиши.
Я нырнул в проделанную Партизанчиком дыру и вскоре оказался в узких проходах, замаскированных сверху сушняком и снегом и ведущих прямо к машине. Я слышал, как эти отморозки волокли нашего еще живого Малыша к дому. Так хотелось выскочить и всадить свой нож в горло этим ублюдкам! Но я понимал, что сейчас перевес сил на их стороне. И был страх, не за себя, нет, а за то, что могу подвергнуть еще большей опасности жизнь этого пацана, не успевшего ни полюбить, ни пожить на этой земле. В сущности юнца, стремящегося спасти мир, заслонить его собой от нечисти. Я не заметил, как дополз до нужного места, и попытался выбить столбики, что удерживали грунт сзади Хаммера. Это была идея Партизанчика по захвату техники, если вдруг прибудет армия по уничтожению нас. С превеликим трудом мне удалось задуманное, и земля обрушилась, образовав глубокую непроезжую канаву. Парень-шофер, один оставшийся в машине, видно, заметил это. Он тотчас выскочил из нее, оглядываясь. По всему было видать, что трусил.

В этот миг я словно пробка из бутылки вылетел из укрытия с намерением перерезать горло несчастному ножом. Если бы только он брыкнулся, я сделал бы это, не задумываясь. Но он обмяк, и я увидел на его еще детском лице испуг. Признаюсь, давно не занимался я этим делом. Ну, и не смог завершить начатое дело.

В эту минуту в доме раздались три выстрела. Я понял: Ванек все сделал как надо, и нет смысла еще одного, по сути мальчишку, отправлять на тот свет. Но четвертый выстрел не прозвучал. Значит, кому-то досталась и уготовленная Малышом смертельная западня, которой мы опасались каждый раз, проходя под ней. Связав парню руки ремнем и отобрав у него обрез, я поспешил к дому.

Все примерно так и произошло, как я и предполагал. Сработавший самострел позволил Партизанчику дотянуться до заветной веревочки. И борона, сорвавшаяся с петель, смертельно ранила одного из Беркутов. И тотчас оказавшийся рядом Ванек почти в упор сделал первый выстрел в застывшего рядом противника, рассчитывая, что Партизанчик знает свое место. Пламя от выстрела высветило контуры двух других Беркутов. И Ванек двумя последующими выстрелами доделал дело. Я даже не думал, что он окажется такой спец в своем деле.

Партизанчика эти подонки сильно побили, но он все же нашел силы, чтобы самостоятельно передвигаться. Спустя несколько дней мы узнали, что произошло. Он с местными ребятами попытался разыграть местных бандитов, что он, якобы, человек Барона, ведя себя вызывающе и правдоподобно по рассказам сельчан. Не знаю, что заставило закоренелых преступников клюнуть на его удочку. Наверное, сыграло свою роль то, что Беркуты давно посягали на территорию и на деньги Барона. Малыш не сказал нам заранее о своем плане, боясь из-за суеверия, что, проговорись он, все может сорваться. Ему хотелось заманить к нам бандитов, чтобы была возможность завладеть их оружием. Он действительно прекрасно умел обыгрывать в карты, что и заставило Беркутов поверить в то, что он человек Барона...

- А этого на хрена ты оставил в живых? - накинулся было на меня Ванек, переполненный жаждой крови.
- Слишком легко он мне достался, потому и не смог добить, - попытался оправдаться я и поспешил к Малышу убедиться, что у него все цело. В ответ наш пацан только слабо улыбнулся:
- Братан, мы сделали дело. Теперь ты можешь вернуться домой. Я знаю, тебе трудно покинуть нас, ты же боец. Но не терзайся. ты все сделал, как надо. А я останусь здесь. Это мой мир и моя жизнь. Другой я и не представляю.

Как быстро Партизанчик успел повзрослеть. Еще вчера он раздражал всех на сайте своими призывами и стремлением заняться наконец делом, а сегодня стал лидером. Я понимал, что уехать он просит меня не случайно. Сейчас у него появился шанс стать предводителем над вновь прибывшей группой новичков, а при нас он не чувствовал полную свободу в своих действиях. Ему же сейчас позарез нужно было поле деятельности и те, кто пошел бы за ним.
- Ладно, Малыш, я так и сделаю, - согласился я.
Ванек одобряюще кивнул мне. Мы уже месяц варились в общем котле и без слов научились понимать друг друга.

Ванек подошел к своей кровати, вынув запрятанные от Партизанчика сигареты и злобно смял их в кулаке.
- Вот видишь, Малыш, я это делаю ради тебя. - А затем, подобрав один из автоматов, толкнул пленника, скомандовав: - Пошли во двор. Здесь и так много крови.
Парень вздрогнул и рванулся в мою сторону, пытаясь найти защиту.
- Я могу быть полезен вам! Не убивайте!
Но Ванек грубо схватил его за плечо, толкнув в сторону дверного проема. От испуга пленник не знал, что еще сказать такое, чтобы остаться в живых. Он и подумать не мог, что этот дикий мужик вовсе не хочет его убивать, а намерен по своему усмотрению выпустить его на волю.
План Ванька был прост. Вызвать огонь на себя. В том, что бандиты пожалуют сюда, сомневаться не приходилось. Нужно было только, чтобы этот струхнувший отморозок добежал до своих и после навел их на нас. Так Ванек хотел продолжить начатое Партизанчиком дело, прежде чем покинуть обжитой нами угол. Ему не хотелось оставаться в глазах пацана таким, каким тот мог его себе представить.

На улице послышался громкий рык.
- Ну же, беги, сволочь! Чтобы я мог пристрелить тебя с достойного расстояния!
Неожиданно парень вместо того, чтобы броситься наутек. Метнулся из всех сил вновь в мою сторону.
- Послушайте! Послушайте! Я могу вам помочь забрать много денег у нашего босса! у меня это получится.
Поначалу его слова нам показались чистейшим бредом. Но у меня, тоже не желавшего остаться в долгу перед Партизанчиком, промелькнула мысль, что надо попробовать...
Кровь хлынула в виски с такой силой, что мне показалось, что вот-вот лопнут вены. Это ощущение меня преследовало еще с давних времен, когда предстояло вступить в смертельную схватку с врагом. Тогда в сознании остаются лишь поставленные перед тобой задача и цель. все лишнее остается там, куда возможно не придется вернуться.

- Ладно. Я спасу тебе жизнь. Если ты окажешься прав. - Резким рывком я сорвал с плеча подскочившего было Ванька автомат. Тот не понял, что происходит.- Присмотри за Малышом, - сказал я Ваньку. - Если я не вернусь, жди гостей. Да они все равно придут сюда. Так что я твой праздник не отниму. - Всучив обрез в руки парня, я толкнул его в сторону машины.
Если бы не проблема с дорогой, мне бы удалось умчаться на дело одному, но пока мы с парнем отлаживали колею для проезда, подоспел не только Ванек, но и Малыш. Им явно не хотелось упускать случая, которого мы все ждали это время. Наши мысли за эти дни застоялись как вода в болоте. Казалось, что эдак пройдет вечность. Но вот выпал шанс, и ради этого можно было отдать жизнь.


Часть четвертая.

Мы еще не понимали, что наши действия всего лишь отголосок напряжения той внутренней пружины, что все это время скручивалась и скручивалась. И что мы всего лишь хотим снять это напряжение, которое стало мешать нам жить.

Но все оказалось на удивление просто. Парень, наш проводник, являлся одним из доверенных людей банды Беркутов. Он выполнял у них роль курьера, развозя деньги по условленным домам, что представляли собой надежные банки для наличных, которые можно было при необходимости внести в нужное дело или упрятать как в отстойник до лучших времен. Потому-то и особо не охранялись их местонахождения, так как о них знали единицы. А лицо нашего проводника было визитной карточкой для допуска к этому сейфу. Правда, произошел небольшой конфуз, когда один из охранников сообщил боссу по мобильнику о приехавшем курьере. Но дверь нам открыли прежде, чем выяснилось, что никаких распоряжений не поступало. Все решил случай да наша наглость и уверенность в начатой операции. Не знаю, почему именно нам было предначертано сделать первый шаг, но, как сказал Ванек, путь был обозначаем самим Богом. Для благого дела. Как бы там не было, но все складывалось благополучно. Наш проводник не только успел сделать два верных выстрела, что значительно облегчило проникновение в квартиру, но и знал шифр, что оказалось главной удачей в деле.

Почему парень, которого я мог убить при первом же столкновении, встал на нашу сторону? Может потому, что я поверил ему? А может он давно был готов поставить точку в "деле" и встать на правильный путь? На это никто не мог мне ответить...

А Ванек и здесь успел отличиться. Воспользовался мобильником охранника и пригласил босса на чаепитие с одновременным "обрезанием того, что ему уже не должно пригодиться".
Мы словно в каком-то угаре напрочь забыли о самосохранении и осторожности. Спокойно делали то, что должны были делать, не торопясь и без суеты. Собрали в сумку деньги - и валюту, и рубли, забрали золотые украшения. Наш боевой арсенал пополнился новыми приобретениями. Как оказалось потом, 23 единицы боевого оружия. Это придало нам вес в собственных глазах. К тому же наш отрядик пополнился еще одним бойцом. Но насколько его интересы могли пересекаться с нашими, могло показать только время.

Осознание происшедшего стало возвращаться к нам, когда мы оказались дома. Нет, это была не удача, скорее, закономерность событий, которых мы все время ждали, отупевая от бесившей нас беспомощности. Но теперь встала другая задача: как доставить все это тем, кому предназначалось. Если бы наш Малыш был сговорчивей, не было бы причин для глубоких раздумий. Но вряд ли мы могли бы уговорить его вывести на машине наш трофей по назначению. Ему непременно нужно было быть здесь и ощущать себя главным! Да мы с Ваньком и не могли лишить его этой радости - быть защитником своего Отечества. Выполнить долг перед Родиной. Не каждому выпадает такая честь!

Нам с Ваньком тоже не терпелось вступить в бой с теми, кто приложил руку на разорение России. Но и оставлять все это у себя нельзя было, потому что никто не знал исхода событий. Да по сути, если бы не наш энтузиазм, мы бы, может, еще и призадумались над тем, что у нас, если уж быть честными, нет ни единого шанса остаться завтра в живых.

После долгих раздумий мне пришла в голову мысль... Я вспомнил, что когда Степанович вез нас сюда, то он еще издали заметил на обочине полуразрушенную часовню, и мы решили тогда, остановив жигуленок, поразмять ноги и прогуляться. Там-то я и приметил, что он вынул маленькую иконку, засунул ее под обрушившуюся от времени кирпичную глыбу и перекрестился. Мне было не до того, чтобы вникать, зачем и почему... Но сейчас это оказалось очень для нас нужным моментом. Все единогласно согласились со мной. На хаммере мы вмиг оказались у нужного места и складировали все не нужное нам там же. Затем я набрал нужный мне номер телефона. Сколько раз порывался я сделать это, заявив, что их опыт не удался и что я покидаю место обозначенной дислокации, предоставив другим попытаться что-либо здесь сделать.
- Виктор Степанович, это я, Десантура. Мы постарались сделать все, что могли, для нашей бабушки и внука. Все будет там, где вы по пути оставили иконку. Вы помните об этом месте?
- Да, я помню, - отозвался на том конце глухой голос.
- Если будет еще что-то, сообщим. А так просим нас не беспокоить.- И я отключил телефон. Больше мне нечего было сказать.

Прошел целый день ожиданий. Мы вели наблюдение за подступами к дому. Хорошо, что дорога к нам лежала в стороне от сельчан, которые не должны были пострадать от наших военных действий. Это наш бой. Возможно, последний. Но о нем узнают все, как и о тех пяти партизанах, когда отзвук их стрельбы донесся до самого центра России. Вы спросите, каково вот так умирать, зная, что завтра вас не будет в живых? Я отвечу, что, окажись вы на нашем месте, у вас не было бы времени думать о таких глупостях. тут все совершенно по-другому. Может, это потому, что в обычной жизни ты живешь в постоянном ожидании, что тебя уволят, что нечем будет кормить семью и что ты рано или поздно станешь бомжом и помрешь медленной голодной смертью?
Наш Партизанчик на зависть быстро оклемался. Но синяк, расплывшийся огромным пятном, обещал еще долго напоминать о причине своего возникновения. Мы с Ваньком дали Малышу волю почувствовать себя настоящим командиром и добросовестно исполняли его приказы.
Прошли сутки. По переменке вели мы наблюдения, давая освободившемуся поспать. Все было по-настоящему. Но только на третьи сутки появилось оживление на подступах.
- Да, видно, мы разозлили зверя не на шутку, - порадовался ехидно Ванек, прикинув на вскидку, что не меньше пяти десятков откормленных псов приготовились начать травлю дичи.
Мы мигом собрались и взглянули друг другу в глаза.

- Ну, чего хотели - то и получили. Чем больше - тем лучше, - усмехнулся Ванек и вдруг заметил, что Партизанчика нет рядом. - Вот сукин сын, опять что-то затеял. я надеялся, что хоть так мы будем знать, что он задумал...
- У них РПГ-шки есть, - доложил, следя из окна, наш пленник с интересным именем Рауль.
Эти слова словно взорвали нас изнутри и мы втроем в доли секунды оказались на улице за бревенчатыми укрытиями. В тот же миг наша избушка взлетела на воздух от точного попадания. Так и не успели сработать самострелы Малыша, предназначавшиеся для предупреждения нагрянувших к нам врагов.
Тут я краем глаза заметил, как полыхнула одна из машин, стоявшая у перекрытия. Явно, наш Партизанчик успел применить "коктейль Молотова" в то время, как мы оказались под обломками крыши. Я открыл огонь из автомата, переключая внимание противника на себя, и отстреливаясь стал уходить в глубь леса, четко осознавая, что и за спиной может раздаться последний в моей жизни выстрел. Я увидел, как бандиты бросились в окоп за Партизанчиком, отстреливающегося из двух пистолетов. А Ванек, занявший удобную позицию, смог уже уложить пятерых Беркутов, что начали охоту за ним. Одно успокаивало: находясь в своих подземных лабиринтах наш Малыш имел преимущество перед противником. Двое бросившихся в погоню тотчас выскочили из окоп, пытаясь сбить пламя с одежды.

Но нас было мало. А враг, не имея нужной подготовки ведения боя на местности, нещадно поливая нас лавиной пуль в то время, как нам приходилось думать о каждом патроне. Честно говоря, мне понравилось начало, когда, оказавшись окруженными, мы дали решительный отпор и слегка даже потрясли нападавших. Только одно беспокоило: патрон было недостаточно.
Для меня было привычным делом занимать круговую оборону. В укромном месте я еще мог продержаться, но наш Малыш.... В эти последние минуты надо было быть вместе и разделить общую участь на всех поровну. Я видел, как Рауль пытается пробиться ко мне. Это была его ошибка. Так скорей всего можно схватить шальную пулю. К тому же мне нужно было сделать рывок к окопам и постараться найти там Малыша. Этот рывок в какой-то миг спас меня, так как с десяток обошедших меня сзади отморозков открыли по мне шквальный огонь. Рванув в сторону окопа, я прильнул к земле, чтобы отдышаться. Острая боль в руке и еще несколько царапин стали для меня предупреждением к тому, что, поднявшись в полный рост, я не смогу повторить рывок и одолеть оставшееся расстояние. И тогда, перевернувшись на спину, я приготовился дать ответные очереди по приближающимся живым мишеням. Но тут на мгновение после выстрелов из гладкоствольных стволов вдруг настала тишина. И следом тотчас где-то справа застрекотали ментовские АКМы. Приподнявшись, я заметил приближающегося врага и дал очередь на опережение. И вдруг снова наступила тишина. Тишина, которую я не могу терпеть. Когда в голову начинают лезть дурные мысли.

Где-то за спиной послышался голос:
- Эй, Десантура, не стреляй, свои!
Да, странно было услышать эти слова в такие минуты, когда готов умереть не задумываясь. Затем снова повторился этот же крик, но уже ближе. Из-за бугра я не видел кричавшего и потому встал во весь рост. Передо мной лежали тела преследователей, а поодаль стояли мужики из нашего села.
- Ну же, парень, не глупи. Мы помогать пришли.
Я вдруг осознал, что ствол моего автомата все еще направлен в их сторону. Я улыбнулся и опустил автомат. Мой палец на курке невольно дернулся, задев курок, и послышался лишь щелчок. Я. оказывается, еще и беспатронник.
- Вовремя вы подоспели. А то бы нам хана.

Со стороны Ванька появилась группа милиционеров. Теперь я понял, кто взял на себя остальную часть операции по уничтожению боевиков. Ситуация складывалась для нас непредсказуемо. Для городских ментов мы были те же преступники, устроившие тут разборку. Сопротивляться было бессмысленно.

- Да не дрейфь ты, - ударил меня по плечу селянин, с которым мы скорешились как-то за дегустацией его фирменной самогонки. - Это мой сват прибыл на подмогу.
- Здорово, Евдоким,- поприветствовал его подошедший капитан милиции и пристально посмотрел на меня: - Ну как, ты будешь нас брать в плен или мы вас будем обезоруживать?
- да ты, сват, поумней говори, а то и я бы не понял, чего ты сказать хочешь, не знай я тебя.
- Так и так все ясно, - возразил обидевшись капитан.- Будешь, Десантура, брать власть в руки или мы оставим все как есть?

Тут только до меня дошло. Дошло то, чего мы не могли добиться от селян: встать на защиту своей русской земли за счастье детей, чтобы не голод запомнился им на всю жизнь, а сладкое детство, наполненное солнцем, новыми открытиями, первыми робкими шагами по нашей русской земле, что кормит и поит тех, кто на ней работает.

Подошедший Ванек положил на мою шею свою ручищу и сказал за меня:
- Дело тут такое с кондачка не решишь. Надобно обкумекать, как быть дальше. Лиха беда начала. Мы первые. Что ж, нам и ответ держать. Да и начальство наше должно по такому случаю подъехать.

Я увидел Партизанчика, что вылез из траншей с обожженными руками, еще не понимая, что произошло. Отыскав нас глазами, он поспешил в нашу сторону.
Правда, наш пленник Рауль чуть было не угодил в лапы правосудия. Но мне удалось его отстоять. Парень оказался смышленый. Не хотелось, чтобы его жизнь дала трещину.
так вот закончилась перестрелка, где по воле случая все остались живы. Живы потому, что нас ждали более важные дела, чем вот так умереть в неравном бою...

Легализированная же банда, терроризирующая город и прилежащие к нему районы, считавшая что подмяла под себя и власть, и всех жителей, не предполагала, что гнев народный давно искал выплеска. Случая только не было. Но всем надоело бояться за жизнь - свою и своих детей настолько, что в сложившейся решающей ситуации и не нужно было даже объяснять им, что делать и как поступить в этот миг. Порой даже сырые дрова могут воспламениться от искры... наперекор устоявшемуся мнению. Никогда русский народ полностью не сломить и не сделать послушным рабом. Но некоторые об этом забывают.


Часть пятая.

Так произошло то, что должно было произойти. Там, где никто не ожидал, вспыхнуло народное волнение и была принята резолюция о народовластии. Страх был сброшен с душ тех, кто все это время в оцепенении жил все эти годы. И то, что казалось несбыточным, вмиг стало обычным и само собой разумеющимся. Отсюда всплеск народного гнева разошелся по всей стране. Я не скажу, что мы были первыми. Случившееся было огромным трудом всех, кто раскрывал людям глаза на происходящее, кому была небезразлична судьба страны. Мы оказались лишь в нужный час и в нужном месте.

И никто еще не знал, что вот в этот миг, когда нас так сплотила борьба, нам придется расстаться. Ванек был направлен руководить в город, чтобы провести мобилизацию в ряды ополченцев и быть готовым защищать отвоеванные у капиталистов наш социализм и право на труд. Не хватало, правда, тех, кто мог реально взять на себя ответственность за проведение революционных реформ. Партизанчик на некоторое время останется здесь, чтобы отстаивать наши позиции. Он хотел возглавить движение, и ему дали молодых ребят, которым еще предстояло понять, во что они ввязались. Я же попал к тому самому Барону, к которому нам так хотелось наведаться и попросить поделиться. Но он сам принял решение помогать начатому делу. Таких будет мало на нашем пути, но они будут. Рауль решил остаться при мне.
Вот так мы - я, Ванек и Партизанчик - и расстались. это были самые грустные минуты в моей жизни.

...Захотелось написать о том, о чем мы не догадывались и не знали что ждет всех нас впереди. Были и другие точки, организованные такими же, как и мы. Вероятней всего, они более самоотверженно и профессионально вели работу на своих местах, сплачивая всех тех, кого власти считали за быдло, способное лишь мирно пастись на своих пастбищах. И о них я расскажу вам обязательно. А может и вам придется сделать это, как истинным участникам реальных событий. Потому что одни мы не смогли бы осуществить этот перелом в сознании, изгнать из своих душ раба и осмелиться бросить вызов... всему миру!

Вскоре именно с этого городка началась чистка внутренними войсками всех тех, кто поднял свои головы. Первым на их пути оказался Партизанчик. Все, что стало мне известно, так это то, что он отчаянно сопротивлялся, стараясь взять на себя с группой единомышленников основной удар. Братья Карамазовы решили биться бок о бок с теми, кто сделал вызов власти. Но силы были неравными. я пытался узнать о судьбе нашего Малыша. но все, что удалось узнать, так это то, что никто не встречал его больше в этих местах. Ванек, тщательно готовившийся к встрече с врагом, смог продержаться до подхода направленных на выручку отрядов новых ополченцев, созданных усилием других точек. это уже была наша победа! Первая и не последняя. Народное волнение наконец-то всколыхнула массы, подавить которые у власти не было сил. Мы были на грани войны! самой страшной и поработительной, жаждущей полного уничтожения нашей русское нации. Нам пришлось возвращать все то, что было давно продано внешним врагам. Неприятель постоянно провоцировал вооруженные конфликты с на ходу сформированными действующими частями и упреждающими все ходы наемников. Мы были в зоне войны. Но еще сохранялся шанс остановить мировое побоище армий почти со всего света. Хотя достаточно было ошибки наших руководителей, и произошел бы взрыв, способный унести миллионы людских жизней в третьей мировой войне.

Не могу не упомянуть о роли Бродягина, некогда бывшего одним из первых, кто сказал нужные слова на сайте... когда война была еще виртуальной. О том, как он именно здесь учился первым шагам: умению объяснять и доказывать, пониманию того, что никто, кроме нас, не будет стоять во главе созданного движения. Что все придется самим начинать и продолжать. Его заслуга и в том, что вдруг обнаружившиеся у него дипломатические способности помогли стать военным дипломатом. Ему удалось убедить НАТОвцев не участвовать в расчленении российских земель и оказать помощь в осуществлении давления на китайское правительство, которое уже давно видело спасение своего народа от надвигающейся экологической катастрофы в завоевании Сибири, считая эти земли уже своими. Это был очень опасный момент, когда все природные богатства, способные укрепить нашу страну, могли оказаться в чужих руках. Не знал я еще и того, что спустя несколько лет кто-то будет способен остановить начавшееся было стремительное вторжение китайских войск вглубь нашей Сибири, а неизвестная воинская часть, используя маневренность и удачно выбранную позицию на местности вклинится в нескончаемый поток неприятельских войск и будет удерживать позиции до высадки десантных подразделений, в одном из которых буду и я. И каково будет мое удивление, когда я узнаю, что командовал этими безумцами, вступившими в неравный бой, наш Партизанчик.

Да, забыл написать про Ванька. Он сменил свой профиль. Вскоре ему удалось перевестись к тыловикам. Он организовал отдел по расследованию государственных преступлений и занимался уже поиском тех, кто когда-то довел страну до полного разорения. Думал ли он тогда, когда так жаждал посадить на кол всех врагов, что ему выпадет честь быть тем, кем он стал. Однажды давший слово не курить и по сей день верен ему. Его миниатюрная иконка была подарена мне, чтобы уберечь от случайностей мою жизнь. Я, как и подобает, храню ее как талисман.
Вот и все, пожалуй.

Ветер перемен.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments